sold_out
потяни за нить.
Закончилась ФБ, и решила я начать вывешивать собственные работы, чтобы не забыть.
Начну с "Чужих". На самом деле, этот текст меня удовлетворил. Пришел совершенно неожиданно, под дедлайн, со слезливой горечью и совершенно неожиданными воспоминаниями. Я писала его три дня , и три дня же я болела им, воры под окном надрывались, пели Арию, а я стучала по клавишам и замолкала на часы, погружаясь в себя.
Читать можно как оригинальный текст, ибо Крапивин)


Название: Чужие
Автор: fandom Krapivin 2013
Бета: fandom Krapivin 2013
Размер: мини, 1144 слова
Произведение: «Бронзовый мальчик»
Персонажи: Кинтель, его отец
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: R
Краткое содержание: "Утром он уходит на работу, неся за плечами одновременно тяжесть и облегчение".
Для голосования: #. fandom Krapivin 2013 - работа "Чужие"


Он возвращается поздно, около двух. В доме тихо, скрежет отполированного тысячами ног бетона ступенек неприятно режет уши, он устал и в его голове раздается раздражающий мерный стук, приносящий гадкую, тянущую боль. Он поднимается на второй этаж, ощущая, как с каждым шагом тяжелеют и напрягаются ноги, морщится и мерно шагает, не позволяя себе по-детски переступать через ступеньку.
Ему тяжело дышать, ощущение, что легкие перегорожены фанерной заслонкой и воздух проходит сквозь тоненькую дырочку посередине. Он слышит, как вздохи крыльями птиц разносятся по пустому пространству.
Шаг.
Еще один.
И еще.
Он останавливается у своей двери, будто замирая. Онемевшими, словно чужими пальцами роется в кармане, все время натыкаясь не на те предметы — то клочок билета, то коробок спичек. Наконец, со звоном и холодным хрустом, он достает связку ключей и вставляет нужный ключ в замочную скважину. Провернуть бесшумно не удается, железо гремит так, что, кажется, уже поднял весь подъезд.
Ключ стопорится в скважине. Он с натугой вынимает его, почти дергая. Потом нажимает на алюминиевую ручку, тускло поблескивающую в неизвестно откуда взявшемся свете, и одним движением распахивает дверь.
Он дома.

***


Шорохи и шум он слышит сразу. Затем из комнаты долетает голос сына, еле слышный, непривычно хриплый и взрослый, говорящий какую-то дребедень молитвенно и гулко:
— У нас в волосах играет ветер, губы сухие и соленые, потрескавшиеся и бледные, в глазах, раскосо зажмуренных из-за морского бриза, бьющего в лицо, играет солнце, выжигая их до полной бесчувственной белизны, а мы стоим возле трапа с заговорщическими минами, горьким сожалением в каждой тонкой высохшей морщинке и слушаем ветер, чувствуем шорох кузнечиков, гул людских голосов и пламени.
Треск сухой и будто песком по зубам, жар на коже, в голове мысли роем пчелиным, и... И ничего более.
И молчание, шипящие выдохи, тягучие и сладкие, словно патока.
Голос продолжает доноситься, сын явно отвечает на вопрос, отвечает с яростным согласием и нетерпением:
— Нет, Саня, его здесь нет... Саня, он мне не отец! Я сколько от него перенес — и ничего к нему не чувствую, он чужой человек, живет просто рядом.
И он слушает голос сына — чужого-своего, совсем не того маленького доброго толстощекого карапуза, что порой обнимал его и просил шоколадку, который не выносил учить стишки про заек и мишек, этот мальчик-мужчина — совсем чужой.
Он вдруг покрывается потом и гнев выходит изнутри горячими потоками по коже, и его трясет, и едва доносятся сквозь туман слова сына:
— Да, Санки, и я пошел. Похоже, что батя дома.
Он идет почти бесшумно, будто подкрадываясь со спины к сыну, ласкающему тяжелую темную телефонную трубку крупной и по-подростковому потной ладонью.
— Никто, да? Вот как ты, значит, меня любишь, сын.
Он бьет его по спине почти бесшумно, сам не зная зачем, но густая злость толкает его кулак в шею, в щеку, в ящерообразный выпученный хребет сына.
И тот оборачивается, встает, стараясь приглушить свои слишком шумные выдохи, и выпрямляется — высокий и смелый снаружи, но маленький и съежившийся от страха внутри.
Он ненавидит эту его показную смелость, его гордую лживость, он бьет его сильно тихо — и тот молчит, сжимает зубы, склоняет голову — и сносит болезненные удары в грудь (кажется, ребра прогибаются настолько сильно, что вот-вот сломаются), в живот (боль острая и пронзительная, внутренности скручиваются в тугой комок, ему хочется сложиться пополам или упасть в позе эмбриона на пол, но он упрямо заставляет себя стоять), в челюсть (зубы задевают край щеки, и горькая кровь капает в рот, разбавляя теплую кислоту слюны).
Он бьет его, своего сына, посылая в него с каждым ударом свой гнев и свою боль за то, что он, сын, вырос похожим не на него, а на мать — или вообще на чужого человека.
Он бьет молча, а сын молча терпит, выдыхая сквозь сжатые зубы — ни один, ни второй не хотят разбудить Регину, спящую в соседней комнате — слишком много она перенесла, чтобы видеть еще и это.
Затем он оставляет мальчишку корчиться на полу, бесшумно скребя обстриженными под корень ногтями крашеный пол, оставляет, когда гнев в его теле превращается в соленое послевкусие пустоты.

***


Утром он уходит на работу, неся за плечами одновременно тяжесть и облегчение.

***


Ночью он возвращается с необычайной легкостью, быстро взбегает по лестнице, в руках у него бутылка лимонада для Регины, он быстро открывает дверь, ошибается с оборотами ключа в замочной скважине и тихонько матерится сквозь зубы.
Наконец открывает дверь, снимает пальто и ботинки. Рукава пальто остаются частично завернутыми внутрь, но он не обращает на это внимания, кидает на вешалку и быстрым шагом входит в комнату, теребя жестяную крышку уже начинающими ныть пальцами. Его сердце наполнено каким-то горьким счастливым предчувствием, и он почти вбегает в спальню — и его встречает только пустой стул и пустой стол, и окно, открытое целиком — сквозь него влетает холодный воздух и шум машин, голоса людей, горестные и радостные.
Кто-то (он догадывается, что это воры, каждый вечер следящие за квартирами в их доме со своего маленького пятачка земли — столика для домино) поет песню, слова трудно разобрать.
Он видит, как ползет пятнышко лунного света по спинке лакированного стула, где еще прошлой ночью сидел его-не его мальчик.
Выйдя из спальни, он направляется прямиком в кухню, но и там находит лишь пустоту да открытое настежь окно.
Он громко бухает бутылку лимонада на стол, сплевывает в раскрытое окно и зажигает свет.
Для спокойствия он заглядывает в комнату Регишки, но и там — лишь ее одинокое личико среди игрушек и простыней, вышитых Лизой (думая о ней, он всегда произносит про себя: «царство небесное», а потом чертыхается). Регишка спит одна, совершенно одна. Он глядит в ее лицо — и отчего-то, как и вчера, его сердце наполняется — но не гневом, а болью и сожалением, отвращением к себе. Он кладет руку на лоб дочери, но сразу же отдергивает ее, будто стараясь не испачкать ее нечистотами своей души.

***


Когда он возвращается на кухню, там все еще холодно и горит свет. Он откупоривает бутылку лимонада сам и залпом пьет, будто пытаясь запить ком, вставший в горле — но тщетно, и он закуривает — прямо в окно, стряхивая вниз пепел.
Лампа качается от дуновения ветерка и тени пляшут на стенах, но он не видит их. Он полностью погружен в себя, перебирает и раскладывает все внутри по полочкам, выкидывая ненужный хлам.
Он рассуждает про себя о чем-то, но сигарета уже догорела и начинает обжигать пальцы.
Он отдергивает руку, задевает бутылку лимонада — и та падает на пол, разбрызгивая все содержимое по линолеуму.
Он выдыхает: «Блядь», трясет рукой, будто выбивая из нее боль и пыль, и затем тянется вверх, чтобы закрыть окно — и невольно прислушивается.
Песня внизу стихла, и слышны всхлипы и чей -то крик. Он прислушивается, сжимая в пальцах линяющую белыми хрустящими пластами краски оконную раму.
— За что? — кричит, надрывается женщина под окном. — За что с сыном моим ты так? Меня рань, бей, режь — я стерплю-то, а сына не тронь, не тронь, просила же, говорила тебе. За что ты так с ним? Со мной? Ох, дура я, дура...
Он вдруг чувствует слабость в ногах, в коленях — те подгибаются сами собой, и он падает прямо в лужу разлитого лимонада с глухим звуком, молитвенно повторяя при этом: «Не моя в этом вина, не моя».
И раскачивается из стороны в сторону.

Вопрос: Ну что?
1. Отлично.  3  (50%)
2. Фубяка.  2  (33.33%)
3. Средне.  1  (16.67%)
Всего: 6

@темы: Me, You and Steeve, Бумагомарание, крапивин